The Wolf's Race. Renaissance.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Wolf's Race. Renaissance. » Западная часть города. » Рыбный завод.


Рыбный завод.

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Сюда, к этому заводу часто подъезжают большие фуры с рыбой. На заводе рыбу очищают, чистят, режут... Всячески перерабатывают, отправляя затем на рынок.
На сам завод у животных попасть нет никаких шансов. А вот во дворе есть большая выгребная яма, в которую сбрасывают ненужные остатки или бракованые продукты. Двор, правда, окружен забором, но в нем есть небольшая лазейка...

0

2

------неведомо.
На много верст от этого места пахло тухлыми рыбными потрохами. Старый забор вокруг фабрики был высоким и все еще крепким, лисе пришлось долго обходить его по периметру, прежде чем проскользнуть в небольшую, чуть заметную дыру под ним. Поцарапавшись о давно засохшие колючки, Танука все же пробралась во двор фабрики. Он был многим меньше, чем казался снаружи, наверное за счет достаточно громоздкого здания. Как на зло вокруг ямы с отбросами не было ни кустов, ни оврагов, ни камней, потому Та с опаской подходила к ней. Чем ближе к яме, тем сильнее тошнотворный запах гнили, но есть хочется, лисица слишком долго старалась попасть сюда, что бы все бросить и уйти.
Ужасная блестящая каша.
Подумала Танука, остановившись возле почти заполненной ямы и, выбрав более-менее сьедобный кусок жирной рыбины, понесла его под самый забор, дабы поесть спокойно в высокой траве. Чуть позже, натаскав еще несколько голов и насытившись лисица лягла там же, под забором переварить съеденное. Завод тихо гудел, назойливо так, непрерывно, усыпляюще, почти не было ветра, только фура отъезжала от ворот завода и охранник гулко хлопнул дверью.

0

3

Начало игры.

Знакомое место. Знакомый серый забор, высокой стеной подающийся к небу. Пятнашка всегда восхищалась его великолепием. Как восхищалась в принципе и всем, что создали люди, позабыв о том, что именно они практически уничтожили этот мир.
"Раз, два, три, четыре, пять... Я иду тебя искать..." мурлыкала в голове Пятнашка, отщитывая шаги до заветной лазейки.
"Кто не спрятался - я не виновата!" весело сообщила собака сама себе, останавливаясь напротив едва заметной лазейкой во двор завода.
Борзая была тут часто. Это было основное место её промысла, и она прекрасно знала все особенности этого двора, самые мелочи. Она так же знала, что тут надо быть предельно тихой и осторожной, нужно сдерживать свои эмоции, которые всегда били через край. Но нужно было помалкивать.
Пятнашка скользнула внутрь, проехавшись животом по колючей гальке и поморщилась от неприятных ощущений.
В нос сразу же ударил запах тухлой рыбы, которые заглушал все остальные запахи. Приятного в этом было мало, но улыбка не сползла с мечтательной физиономии собаки. Она лишь расползлась еще шире.
- Знаешь почему мне нравиться этот запах? - обратилась Пятнашка к какому-то невидимому собеседнику. - Потому что он значит, что я скоро наемся...
Промурлыкав еще нечто нечленораздельное, похожее на какую-то песенку бездарного автора, Пятнашка двинулась к яме.
Но внимание её привлекла едва заметная тень возле забора, в траве.
Эмоции вихрем закрутились, увлекая за собой собаку. Она восторженно взвизгнула.
Еще не понимая, что перед ней за существо (запах перебивал плотный смард разлагающейся рыбы), но уже твердо уверенная в том, что это существо одно из самых лучших в мире, Пятнашка направилась к нему.
- Привет! Я рада что мы встретились, - обрадовано сообщила собака.

0

4

Почти засыпая, уверенная в том, что ее не потревожат Тануке показалось, что ветер приносит голос. Прислушавшись  она настороженно подняла голову. Вроде никого нет, а проверять с набитым желудком так лень... Будто теплый тяжелый плед лежала на лисице сытость, не смотря на смутные сомнения голова снова оказалась на лапах, а глаза уже почти закрылись...
-Привет! Я рада что мы встретились.
Сминая траву в сознание Та влетело белое пятно, буквально разбив купол спокойствия, так непоколебимо витавший над нею. От резкого подрыва на ноги Тануку занесло и она больно шлепнулась хребтом о тот самый серый забор. Прошипев что-то себе под нос, заставив себя опереться на все четыре конечности Та присмотрелась к урагану, так внезапно налетевшему на нее - собака.
Отлично, мне рада собака: мир вертится явно в неправильную сторону.
Что бы не наломать дров, бурая сменила недоверчиво скошенное выражение морды на дружескую улыбку, села и обвернула передние лапы пушистым хвостом.
Привет... А ты кто?,- спокойным, но чуть подрагивающим голосом спросила она у странной незнакомки.

0

5

Лиса.
Что-то шевельнулось внутри сознания, подсказало: опасно. Рассудок не дал болезненым воспоминаниям прорваться сквозь завесу барьера сумасшествия. Она ведь охотилась на лисиц. Она ведь бегала. Бегала...
Но не помнила. Сейчас не помнила. Только от чего-то заболела давно сросшаяся кость и внутри начало появляться тягостное, серое ощущение. Похожее на ртуть, оно перетекало где-то в глубине души, стонало и шевелилось. От этого становилось щекотно, но почему-то смеяться не хотелось. Скорее даже наоборот: плакать.
Но плакать Пятнашке не позволяло услужливое сознание, ставящее запрет на всякие воспоминания, на всякую память. Только подавая едва слышный сигнал...
"Осторожно... Лиса - значит охота, охота - значит бег, бег - значил травма, травма - значит боль... Осторжно. Боль - это плохо."
И Пятнашка соглашалась.
Боль это плохо, потому она не будет помнить, потому она забывает о том, что у неё есть память, заменяет её на розовый, сладковатый туман, старательно прикрывающий все её прошлое.
- Я Пятнашка! - радостно тявкнула собака, высунув язык и наклонив голову. - А у тебя - красивый мех. Очень пушистый. И цвет странный... Ты такая особенная!

0

6

- Я Пятнашка! А у тебя - красивый мех. Очень пушистый. И цвет странный... Ты такая особенная!
-Пятнашка... Да, ты действительно пятнистая.,-вновь улыбнулась лиса,-Ты одна, или с тобой кто-то еще?
Надеюсь, такой же странно-добродушный, как и ты... Хха, особенная.  А бежать-то тут некуда, если это облава, черт, ничего не понимаю...,- подумала бурая, но вслух ничего не сказала, только улыбалась, искренне, но напряженно, все еще разглядывая ту, что назвалась Пятнашкой, пытаясь принюхаться, есть ли тут еще собаки, но все тот же запах тухлой рыбы перебивал очень многое, Тануке очень хотелось в этот момент быть спокойной, непоколебимой, но это, почему-то не удавалось, нужно было оглядеться вокруг, но это было бы слишком подозрительно, если посреди разговора лиса начнет обшаривать все углы вокруг, вынюхивая неизвестно что. А еще хотелось пить, выпить чистой родниковой воды: привкус тухловатой рыбы раздражал, сытость мешала, мысли путались... Хотя разве путались? Вовсе нет, их было много, но они были четкими. Слишком много мыслей, ненужных. Нужно быть просто осторожнее, вот и все.

0

7

Пятнашка некоторое время изучала лису, прислушиваясь к тихому голоску внутри, который уже начал шевелиться, но все еще не издавал никаких толковых звуков.
- Я одна, ага, - кивнула Пятнашка самодовольно, крутанулась на месте, завиляла хвостом, восторженно продолжая изучать бурую. - Можно я к тебе прикоснусь?
Пятнашка потянулась вперед, будто бы собираясь достать до меха лисицы, но потом резко отранилась, отскочила в сторону, по привычке описала круг вокруг своей оси и замерла, прислушиваясь к внутренему голоску и к тому, что происходит вокруг.
Замерла опять. Хвост ходил ходуном. Пятнашка резко, будто бы потеряла интерес к собеседнице, начала напевать под нос какую-то песенку все того же бездарного автора
Приподнятое настроение духа. Она совершенно позабыла о том, что надо соблюдать тишину, надо молчать и сдерживать себя...
Шум. Журчание завода. Скрип чьих-то ног по половицам... Уши улавливают малейший шум. Пятнашка закрыла глаза, наслаждаясь одновременной тишиной и буйством звуков. Тихих, не совсем ясных, но таких... Таких, доказывающих, что жизнь еще существует на этой планете.
- Ты любишь звуки завода? - наконец спросила борзая, не смотря на лису, поворачиваясь и принимая охотничью стойку, будто бы готовая сорваться. - Благодаря им я знаю, что я живу... Они приятные.
Улыбка расползлась на губах.
- Ты тоже приятная. Давай послушаем его сердце... Я люблю слушать звуки сердец. Пошли?..
И не дожидаясь ответа, Пятнашка потянулась к серой стене завода, влекомая слабыми шумами, желанием ощутить все ближе, ближе... Еще ближе.

0

8

Значит одна. Собеседница всматривалась в лису, непонятно, что выискивая в ее внешности.
- Можно я к тебе прикоснусь?Удивительное существо приблизилось , но тут же отпрянуло, собака была очень подвижной, и снова напомнила Тануке ураган. Пятнашка напевала какую-то неразборчивую мелодию, вобщем вела себя, как перевозбужденный веселой игрой щенок, хотя по виду на щенка не смахивала вовсе.
- Ты любишь звуки завода? Завода? Это монотонное бессмысленное жужжание ленивой мухи? Вблизи людей вечно куча вещей непонятного назначения. Но ответить Та не успела, Пятнашка снова заговорила, а голос, кажется, поменял интонацию... Но может только показалось.- Ты любишь звуки завода? Благодаря им я знаю, что я живу... Они приятные. -Живешь? Но...-борзая улыбалась, она выглядела довольной, будто вспомнила что-то. - Ты тоже приятная. Давай послушаем его сердце... Я люблю слушать звуки сердец. Пошли?.. Куда пошли? Чье сердце? Разве у этой серой громадины есть сердце? И с какого перепугу я - приятная? Я. Лиса. Приятная для собаки, собратья которой живут охотой! Либо для Тануки все случившееся было слишком неожиданным, либо время для этих двух зверей на территории вонючего рыбного завода текло с разной скоростью, или причина кроется совсем в другом месте, но что бы хоть казаться уверенной в себе лиса спокойно последовала за  пятнистым "ураганчиком", наблюдая за ее действиями. Интересно, а собаки бывают сумасшедшими?

0

9

Стучит. Совсем стучит. Совсем рядом...
Остановилась, прижимаясь к серой и нагревшейся от солнца, мрачные лучи которого пробивались сквозь облака, стене.
Стучит... Завораживает. Так притягательно: тук-тук, тук-тук... Когда Пятнашка оставалась одна, когда её окружала тишина, заполняющее пространсво вокруг собаки, затикающая внутрь неё и заполняющая ту пустоту, которую Пятнашка чувствовала в своей груди так часто... Так вот именно тогда, когда все вокруг останавливалась, борзая слышала похожие звуки, но куда тише, куда роднее... Где-то внутри себя. Такое размерное: тук-тук, тук-тук... И становилось хорошо. Так хорошо, как случалось очень редко. Тогда её переполнял на столько сильный восторг, что хотелось выть, лаять и скулить одновременно. Тогда она начинала носиться из стороны в сторону, наматывать круги, кататься по земле...
Тогда ей казалось, что к ней подступает какое-то странное понятие, которому она не отдавала отчета. Которое существовала, но она не могла понять это. А точнее вспомнить.
Ведь было же раньше. Было... И тогда, только в те моменты хотелось вспоминать. Сидеть и долго добираться в самые глубины своего подсознания... В снах, после этого ей часто приходили образы. Смутные, непонятные... Но настоящие. И тогда она понимала: это память.
А потом пространство заполнялось шумами, она выныривала и больше не могла раслышать это заветное стучание и спокойно погружалось в сонливое забвение.
- Послушай... Тебе понравиться, - борзая будто бы вспомнила о лисе, повернула к ней голову и довольно улыбнулась.

0

10

Дыхание. Она бежала долго - часы, дни, а может, минуты - не важно. Сердце этой бродячей собаки готово было разорваться, взорвав и грудную клетку - четко, резко, всего лишь одним, именно правильным ударом, заложенным в каждое тело с рождения. Фая боялась. Она боялась кричать, она боялась встретиться с кем-то, кто нанесет ей вред - поэтому бродяжка бестолково металась, топча гнилые рыбьи тела тонкими, жилистыми лапами. Далеко зашла, а потом - словно грудью в невидимый барьер, когда инстинкт заставляет бежать вперед, но на пути яма с кольями - в любом случае покалечишься, взвоешь от боли: либо раздавит инстинкт, либо напорешься на колья. А в этом, отвратительно-частном случае и "колья" острее, и инстинкт сильнее. Фая потеряла сына - единственного, ценного, незаменимого. Пару раз ее рваное ухо слышало его нежное тявканье, но запах рыбы играл с собакой, заставлял идти по ложному следу, отравляя сознание еще и паническим страхом. Она прекрасно знала, где оказалась, поэтому уже битый час ее хвост был поджат к животу, истерика постепенно, хищно подбиралась к рассудку, а вонь сводила с ума. Фая потеряла даже крохотную крупицу надежды, но продолжала носиться, впадая из одной крайности в другую. Но вот внимание ее измученного носа  привлекла нитка запаха: чужаки, и, что самое главное - это не рыцари, такие же бродяги, как и она сама. Решение созрело само собой, без всякой помощи и понуканий, собака лишь громко залаяла, подстегнув себя же, свой собственный страх попасться.
- Вы! Да-да, вы! - она тяжело неслась вперед, позабыв об осторожности, позабыв о таящихся на каждом шагу опасностях. - Вы не из ордена!
Фая затормозила, шумно, захлебываясь кашлем в попытке отдышаться.
- Помогите мне, пожалуйста! Вы не из ордена, помогите мне!

0

11

Пятнашка будто ушла в себя, а потом с улыбкой повернулась и предложила Тануке тоже послушать то неизвестное. Но лиса услышала только лай, не сразу разобрав слова в срывающемся зове, Та все же услышала, правда не то, о чем говорила собака "ураганчик": - Помогите мне, пожалуйста! Вы не из ордена, помогите мне! Ну вот, а я тут поспать собиралась, вот глупая. Неизвестная собака, которая подбегала выглядела замученной, лапы были испачканы рыбьей чешуей, хвост от чего-то поджат, на морде странное выражение то ли ужаса, то ли боли. Танука хотела обернуться и посмотреть на реакцию замечтавшейся Пятнашки, но не смогла отвести взгляд. Казалось, что все животные вокруг живут как угодно, но не как обычно. Лиса слышала о орденах, между которыми велась холодная война, непонятно о котором из двух говорила вновь прибывшая. Не хотелось бы Тануке ввязываться в чужие дела, но видимо придется помочь, узнать бы еще чем. Непонятно.

0

12

Голос отвлек Пятнашку от размышлений. Она резко повернулась, встретившись взглядом с собакой. Что-то екнуло в груди, медленно поползла вниз.
Боль, много боли. И страх. Практически, полный ужас.
Мозг воспринял сигнал: боль. Страх. Это плохо, это нельзя допускать. Слишком много боли, слишком много переживаний - это может быть слишком убийственно. Слишком. Черезмерно. Еще одна волна - и может ведь совсем не выдержать. Переполниться чаша, полностью откажет рассудок, сознание пойдет в кривь и вкось.
Борзая отшатнулась, попятилась, мотыляя головой в разные стороны. Шерсть стала дыбом, газа превратились из ярких и блестящих в стеклянные и невидящие, Пятнашка поджала хвост и тихо, тихо заскулила.
И в тоже время, какой-то уголок сознания, где еще сохранилась трезвость мысли и здравость понимая, постаралась сопротивляться нахлынувшему сигналу прятаться и спасать свою шкуру.
"Нельзя... Нельзя... Нельзя..." тупо повторяла себе собака, цепляясь всеми силами за знакомые образы: вот земля под лапами, въевшийся запах рыбы... Чей-то реальный голос, жара, которую ощущает кожа...
Но волны безумного, совершенно звериного ужаса захлестнули её полностью. Разум диктовал здаться, подчиниться уже выученным реакциям защиты собственного, внутреннего "я" от жестокой реальности. Предлагал сбежать, а потом заполнить все воспоминания туманом. Что бы не помнить.
И она унеслась, но не убежала. Прижалась к керпичной кладке спиной, поджала хвост, заплакала, заскулила, запротестовала... Против любого насилия, против любой боли.

0


Вы здесь » The Wolf's Race. Renaissance. » Западная часть города. » Рыбный завод.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC